Развитие учения о Троице (статья IV)

Развитие учения о Троице (статья IV)

От редакции: Предлагаем Вашему вниманию серию статей, написанных специально для “Христианского мегаполиса” д-ром Владимиром Харламовым (США).

Читать статью 3 (предыдущую)

Если бы Бог не пожелал открыть себя человечеству, человечество бы никогда не смогло найти Бога. Бог не существует с человеком на одном экзистенциональном и онтологическом уровне. В то же время, богопонимание среди людей не существует на одном уровне. Как человек, обладающий хорошим зрением, может лучше видеть, чем человек с ограниченным зрением, так и в богопонимании, Бог открывается человеку согласно чистоте его сердца: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8).

Когда опыт веры и богопознания у миллионов христиан находит идентичное выражение и сводится к утверждению божественной тринитарности, то, как мне кажется, к этому следует прислушаться. Коллективный или соборный опыт христианской веры всегда имеет предпочтение над эксклюзивно-индивидуальным. Христианское понимание Троицы не является выражением частного мнения какого-то индивидуального богослова—это опыт Вселенской церкви. В то же время, осознание этого опыта является индивидуальным откровением для каждого отдельного христианина который хочет познавать Бога в которого он верует.

Пытаясь определить, кто есть Бог, мы можем придти к определенным заключениям, всегда понимая что они не выражают всю полноту божественной реальности. Осознавая нашу ограниченность через опыт веры, стремящейся к пониманию, мы может пережить и познать на опыте реальность божественного присутствия и личностный характер Бога, при этом часто не находя адекватного выражения нашего опыта. То есть, нет тех слов, которые могут описать кто Бог есть, но это отнюдь не отрицает реальность Его бытия и соприкосновение с этой реальностью в опыте веры.

Бог, который превыше человеческого познания, открыл Себя человеку, создав предпосылку к богопознанию и сотворив человека по Своему образу. Наше осознание себя как личности позволяет понять божественное личностное откровение. Бог является Личностью которая соприкасается с нашем личностным само-осознанием. В познании Бога мы также обретаем познание самих себя.

Путь к осмыслению Троицы не был легким, но, тем не менее, он привел к тому, что христианский Бог триедин. Как и все, связанное с христианством, путь к осознанию троичности Бога начался со Христа. Богословски говоря, понимание Троицы есть проблема христологическая. По своей сути, тринитарное богословие выражает сугубо христианское понимание Бога. Это не говорит о том, что с приходом Христа в мир Бог изменился. Бог есть Троица от вечности. Однако признание Христа Господом и Спасителем, не говоря о том, что Он сам называет себя Сыном Божиим, заставило серьезно рассмотреть факт того, как иудейский раввин живший в первом веке, не только был окрещен такими значительными именами, но также стал объектом богослужения, т. е. поклонения и почитания которое при строгом монотеизме допускалось только по-отношению к Богу.

С самого начала христианская церковь, как и иудаизм, провозглашала веру в единого Бога (1Кор.8:4-6; Гал.3:20). Но, в отличие от иудаизма, церковь признавала Иисуса из Назарета как Мессию (т.е. Христа) и верила в Него как в единородного Сына Божия (Мф.16:16; Рим.1:2-4; Евр.1:1–3). Также, в отличие от иудаизма, Дух Святой, который был послан, чтобы основать церковь в день Пятидесятницы, соименно со Христом исповедовался как Господь. То есть, практически с момента возникновения христианской церкви, Христос, как Сын Божий и Дух Святой, сразу обрел поклонение, достойное только Бога. Полное развитие такого понимания Христа и Святого Духа, которое с самого начала присутствовало в христианском богопочитании, и привело к развитию учения о Боге как о Троице.

Во втором веке Игнатий Антиохийский, также известный как Игнатий Богоносец, уже вполне осознанно говорит о Христе как о воплощенном Боге. Христианское апологеты второго века, в особенности Иустин, отождествляют предсуществование Сына Божьего с божественным Логосом из пролога Евангелия от Иоанна. Феофил Антиохийский, живший в конце второго века, был первым из христианских богословов, который ввел в употребление термин «Троица». Он определял Троицу как Бога, Его Логос (Слово) и Софию (Мудрость).

Ириней Лионский метафорически говорит о Логосе и Духе как руках Бога, созидающих божественное домостроительство и спасение. Но у апологетов, как и у Иринея, нет еще четко очерченного понимания, каким образом множественность в божественном бытии соотносится с единством божественной сущности.

Осознание того, что существуют три божественных проявления, но существует только один Бог, привело в 3 веке к ряду учений — ответвлений монархианизма (динамический монархианизм, моралистический монархианизм). Делая акцент на единстве божественного существа, например, монархиане-модалисты утверждали что Отец, Сын и Святой Дух — только божественные имена единого Бога, но не самостоятельные реальности. Они только показывают, что в начале Бог явил себя в роли Отца, затем — в роли Сына, и после вознесения Христа — в роли Духа Святого. Таким образом, Бог показал себя в разных формах, не нарушая Своего единства, но каждая из этих форм была лишь отдельным образом действий, явленных в последовательном порядке, а не индивидуально со-существующими божественными Ипостасями.

Тертуллиан конкретнее сформулировал понимание Бога как одной сущности, в которой также участвуют Сын и Святой Дух. Три Лица в Троице для Тертуллиана были тремя не по своему качеству или силе, но по степени или манифестации (проявлению). Терминология Тертуллиана оказалась решающей для латиноговорящих христиан, хотя его богословие имело субординационный уклон.

Ориген (III век) и его последователи признавали три Ипостаси как самостоятельно существующие, где основополагающая и главенствующая роль отводилась Бога Отцу, который один только мог в полной мере пониматься как Бог. От Отца произошел Сын. Следует отметить, что, хотя Ориген учил о вечном рождении Сына, божественность Сына была не изначальной, а производной и отсюда уступала в своем достоинстве Богу Отцу. От Сына происходит Святой Дух, который тоже божественен, но в своей божественности уступает Отцу и Сыну. Эти примеры развития христианского понимания Троицы в итоге привели к одному из самых решающих церковных разногласий в IV веке, известному как тринитарный спор (часто и ошибочно названный Арианским спором). Арий, пресвитер из Александрии, был катализатором разгоревшегося спора, но не был его главной фигурой или ведущим богословом.

Обобщая и немного упрощая сущность тринитарного спора, можно сказать, что определенные группы христиан, пытаясь разрешить сложности, связанные с тринитарным пониманием Бога, склонялись к признанию трех субординационных божественных существ, где от вечности существующий Бог-Отец (кто только один может в полном смысле быть назван Богом) непостижимым человеческому уму образом породил (практически произвел) Сына, а потом Святого Духа.

В некоторых формах развития этой богословской тенденции Отец произвел Сына, а Сын произвел Святого Духа. В любом случаи, божественность Отца аутентична, в то время как божественность Сына производна и поэтому подчинена (субординационна) Отцу. В свою очередь, Дух Святой подчинен не только Отцу, но и Сыну. Христиане мыслившие таким образом не пришли к этому заключению, потому что соскучились по языческому политеизму (многобожию). Скорее всего, они пытались согласовать христианскую веру в одного Бога с божественностью Христа и божественностью Святого Духа.

Личностный характер Отца и Сына и Святого Духа не мог уже приниматься в упрощенной монархиальной форме. Их со-существование легко подтверждалось Священным Писанием, иначе как Бог в форме или роли Сына мог молиться Отцу? Однако само признание их личностного существования должно было необходимым образом согласовываться с единством Божества. В этом и суть всего спора. Если остановиться только на личностном существовании Лиц Троицы, то довольно легко можно впасть в тритеизм (веру в трех богов). Если сконцентрировать все внимание на единстве божественной сущности, то Лица Троицы теряют личностную характеристику, и мы либо возвращаемся к монархианству, либо начинам понимать Сына и Святого Духа как божественные силы или атрибуты, но не как самостоятельные Личности. Баланс между эти двумя богословскими крайностями и является центром классического выражения христианского учения о Троице.

Материал опубликован с письменного разрешения В.Харламова.

Публикация в других печатных и электронных изданиях — только с письменного согласия автора и редакции “Христианского мегаполиса”.

Владимир Харламов

Владимир Харламов

Доктор философии (Ph.D., Drew University, США). Преподаватель программы Doctor of Ministry в Drew University. Специалист в области патристики. Автор книги "The Beauty of the Unity and the Harmony of the Whole: The Concept of Theosis in the Theology of Pseudo-Dionysius the Areopagite" (2009).

More Posts - Website