Место богословия в евангельских церквях Евразии
Казалось бы, нет церкви без богословия и богословия – без церкви. Это просто-напросто трюизм и банальщина. Но это только поверхностное наблюдение, потому что богословие богословию рознь, как и церковь – церкви. Поэтому надо бы уточнить понятия.
Когда я пишу о церкви, я имею в виду именно евангельское сообщество – баптистов, евангельских христиан, пятидесятников и “иже с ними”. Причем, лично мне, по большей части, знакомы представители данной смешанной традиции в рамках постсоветского пространства и особенно Украины. Именно эту семью церквей я и буду «подразумевать» здесь. О богословии же поговорим по ходу дела.
Как узнать? Фактические данные и полезные интуиции
Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, имеет смысл отталкиваться от данных двух качественных социологических исследований, которые провели Тарас Дятлик в 2005-2007 гг. [1] и Стивен Пэтти (Steven Patty) в 2014-2015 гг. [2]
В первом случае были опрошены 70 пасторов поместных евангельских церквей Украины (Западная, Южная и Восточная Украина) и России (Юг России и Якутия). Им были заданы вопросы об их оценке и ожиданиях от богословского образования и выпускников-богословов, что дает хороший материал и для выводов об их понимании богословия как такового.
Во втором случае были опрошены 49 человек из 12 стран Центральной и Восточной Европы, включая страны Балтии, Болгарию, Польшу, Россию, Украину, Чехию и др. Респонденты были «выборкой» из трех категорий людей: Influencers – служители церквей (пасторы, епископы, «иерархи» евангельских деноминаций), Theological Education Leaders – работники христианского образования (ректоры, деканы, преподаватели христианских ВУЗов), а также Prospect Students and Emerging Leaders – молодые лидеры-служители и потенциальные студенты христианских школ. Перед ними были поставлены вопросы об оценке прошлого, настоящего и будущего христианского образования, в целом, и в разрезе его связи с церковью, в частности. Их ответы также являются ценным ресурсом для хотя бы общего впечатления о ситуации в данной сфере.
Плюс, разумеется, нужно считаться с целым рядом публикаций и статей по теме «церковь, образование, богословие», которые появились в последние десять лет. В частности, однозначно стоит прислушаться к голосам таких исследователей, как: Павел Бегичев с его видением постсоветского богословия, Алесь Дубровский с вскрытием некоторых проблем этого же богословия, Владимир Лебедев с развенчанием некоторых в евангельской среде мифов о теологии, Олег Турлак и его критические очерки о состоянии дел в сфере евангельского образования и мышления, а также Михаил Черенков с его обрисовкой задач и перспектив для церковников и теологов [3]. Эти наблюдатели, аналитики и просто-напросто славянские богословы эпохи религиозной свободы и медиа-культуры высказывают целый ряд мыслей со своих колоколен. Я не буду воспроизводить их здесь, но их воззрения также учту.
Итак, что же нам говорят эти личные и публичные исследования?
И что говорят? Мнения и оценки
Во-первых, какое-никакое богословие все же в наших церквях есть. Причем, оно вполне себе нормальное, хорошее и богатое. Просто не слишком изощренное, глубокое или аналитичное в своей сути. Это, по большей части, так называемое народное богословие и пасторско-проповедническое или конфессиональное богословие, к которым добавляется и самое настоящее «братское предание».
Первое подразумевает элементарные познания о Триедином Боге, Библии и спасении на уровне «верю, немного знаю и слегка понимаю», что скорее сводится к практике духовности и минимальной жизни христианского ума и сердца (молитва, чтение Писания и некоторые размышления над Словом и проповедью). Сюда же вклинивается пассивное принятие практически всего, о чем вещают братья и/или авторитетные сестры-пророчицы. Такое богословие как, по сути, простейшее богомыслие церкви, нужно, потому что оно есть положенный минимум и неотъемлемая часть жизни церкви – и по логике вещей, и по церковным (неписаным) канонам. Без него невозможно никакое более сложное или возвышенное словиё о Боге, потому как именно личная вера, искренняя духовность и простейшие вопросы – суть основания дальнейшего полета мысли общины. Христиане собираются, поклоняются, делятся опытом, вопросами, ответами – так созидается общинная духовность и формируется популярное, народное богословие.
Правда, имеется и негативный нюанс: на практике, такое «богомыслие» далеко не всегда идентично официальной вере данной церкви и деноминации, потому что часто оно являет собой «гремучую смесь, состоящую из догадок, плодов воображения, поиска оригинальных интерпретаций в попытках «духовного» самовыражения, фривольного толкования опыта и Священного Писания» (резюме В. Лебедева). Ведь, на самом деле, не всегда рядовым христианам удается найти верные и мудрые ответы на свои проблемы и вопросы. Порой им приходится по ряду причин довольствоваться услышанным мнением, необоснованными преданиями или идеями из непонятных источников. Поэтому от фактов никуда не деться: народное богословие со всеми своими плюсами и минусами – это реально существующее явление практически во всех церквах, и это вроде неплохо, хотя и не всегда хорошо…
Второе – пасторско-проповедническое и конфессиональное – богословие подразумевает достаточное знание и понимание библейского текста на уровне имеющегося перевода на родной язык, практические навыки изложения этого знания и, разумеется, постоянное хранение своего слова – то бишь, проповеди, «разборы» Писания, беседы и т.д. – в рамках канонов деноминации (ЕХБ, ЕХ, ХВЕ) в целом и локальной традиции в частности. Проповедовать надо только Библию, но только так, как это принято делать в данной церкви или сообществе церквей в плане формы и содержания («Мы не проповедуем богословие; мы проповедуем Евангелие», – приводит слова одного пастора В. Лебедев). Это и есть то самое братское предание. Именно оно по сути регулирует любое “богословствование” на уровне мышления и публичного представления.
Такое богословие, как умеренное богомыслие и пересказ некоей статичной богословской традиции, церкви тоже нужно. Ведь именно так передаются опыт и знания предыдущих поколений христиан, так закрепляется (в хорошем смысле) традиция общины, и именно так читается и предлагается слушателям истина Божьего Слова. Благодаря пасторскому и «братскому» богословию, народное богомыслие поднимается до уровня более системного осознания веры и ее догматов, а община яснее понимает некий «круг ортодоксии» и разрешенный «вектор» мышления. Соответственно, оно создает ряд благотворных тенденций [4].
Но и здесь имеется проблема: существующее почти исключительно в таком виде «богословие до сих пор имеет доморощенный характер и зависит от убеждений конкретного пастора определенной общины» [5]. Возникает феномен мировоззренческой местечковости, который часто ведет к сектантскому мышлению – к делению всего мира на «свое—чужое» и максимальной закрытости ко всему инаковому, новому и неизведанному. Толкование Библии и учение «наших» братьев – это хорошо, а вот все то же самое, но «не наших» братьев (будь оно даже правильнее и ближе к истине) – это плохо. Такое себе инфантильное мышление, делящее весь мир на черное и белое.
Более того, понимание теологии как одно-деноминационной (конфессиональный аспект) и сугубо подчиненной служению в рамках поместной церкви (пасторско-проповеднический аспект) ведет к другой тенденции. Вся система богословского образования и, соответственно, само богословие понимаются инструменталистски и прагматически. Они ценны только настолько, насколько они восполняют конкретные нужны конкретной церкви и насколько они вписываются в деноминационные параметры. Они полезны ровно настолько, насколько они служат выполнению практических – то есть, министериальных («богослужебных»), экономических, административных, душепопечительских и других – задач на базе поместной общины. Иначе никакой ценности и полезности во всем этом нет.
Как подытоживает в своем исследовании Т.Дятлик: “Складывается впечатление, что большинство пасторов ожидает, что выпускники богословских вузов будут духовными и богословскими «суперменами», которые в любое время и в любом месте могут сделать все, что необходимо церкви: проповедовать, учить, писать статьи, выступать на радио и телевидении, вести урок воскресной школы, участвовать в группе прославления, общаться со спонсорами и решать финансовые вопросы, быть хорошими администраторами и т.п. Однако, ни один богословский вуз не может подготовить студентов к выполнению всех требований, предъявляемых к выпускникам пасторами, хотя бы потому, что у всех студентов разные дары и призвание”.
И, хотя нельзя не согласиться с тем, что образование и практика богословия (даже понятая в сугубо министериальном и проповедническом разрезе) не могут быть самоцелью, я все же не уверен, что богословское образование и богословское мышление должны служить исключительно практическому служению поместной церкви и/или одной деноминации. А что насчет церкви вселенской? Что насчет парацерковного служения – миссионерского, социального, иного? Разумеется, целью всей жизни христианина и любой христианской деятельности должно быть богопоклонение и богослужение в самом широком смысле этих слов. Но разве исчерпывается прославление Всевышнего верностью модели конфессионального и пасторско-проповеднического богословия? Ведь существует, как минимум, еще один вид богословия.
В частности, С.Пэтти отмечает, что целый ряд работников христианского образования разными словами выражают одну и ту же мысль: “Да, богословие должно быть практичным и актуальным для христиан данной местности и данной эпохи, но это не значит, что оно должно быть разбавленным и сведенным к какой-то минималистской традиции местного разлива”. Так что же это за богословие и нужно ли оно церкви?
По большей части, речь идет о так называемом академическом богословии, под которым подразумевается интенсивное, детальное и углубленное изучение и (пере)осмысление Библии и традиционного христианского и/или конфессионального вероучения. На практике это означает изучение тех или иных тем, проблем и текстов, творческую их обработку и устную или письменную презентацию результатов для служителей и членов церкви, а также всех интересующихся. То есть, речь идет об экзегетике Писания, богословских дискуссиях и предложениях по решению этических, философских и социокультурных проблем с христианской позиции. И вроде бы это тоже должно быть необходимо церкви. Но вот тут-то как раз и возникает сложность: на деле, это нужно не всей церкви, не всегда и не так сильно.
В частности, многие пасторы из Украины и России считают, что богословы (в смысле, христиане с богословским образованием) – это «эффективные миссионеры и благовестники… пасторы и служители для поместных церквей, которые будут способны правильно толковать Библию, [а также] (а) …лучше познавать Христа и ежедневно учиться у Него; (б) искать волю Божью и пути ее исполнения в ежедневной жизни; (в) как образованные служители, быть смиренными, сохранять уважение к своей домашней церкви, особенно, к старшему поколению пасторов и служителей» (согласно результатам опроса Т. Дятлика). То есть, для пасторов существует только «репродуктивное» богословие, то есть теология как традиционалистское повторение статичного вероучения и принятого толкования Писания. Богословие же, как нечто более динамичное, академичное, критическое и творческое вызывает непринятие, непонимание и отвержение.
М.Черенков называет подобное пассивное и ограниченное восприятие богословия «воспроизведением невежества» (в смысле малообразованности и ограниченного мировоззрения), а построенное по этому принципу образование – «образованием, которое подтверждает компетенцию («авторитет», «солидность») красивым дипломом».
В.Лебедев соглашается с некоторыми страхами «братьев», но все же не перестает удивляться: “Само собой разумеется, что заблуждения и антиевангельские компромиссы рождаются и в среде ученых-богословов. Но в этом случае хотя бы известно с кем и что можно обсуждать. В случае же с «народным богословием», боящимся некоего “враждебного призрака”, которого оно, в свою очередь, прозвало «богословием», не знаешь с кем и о чем говорить. … Может быть, следующее поколение христиан-славян предпочтет богословие как обязательную духовную и интеллектуальную дисциплину спонтанному «народному богословию» и не будет бояться призраков и выдумывать их?”
В любом случае, страх перед богословием и гиперкритическое отношение к нему, как критико-креативной дисциплине, работающей с Писанием и доктриной – это не выдумка. Исследование С.Пэтти свидетельствует о том, что целый ряд пасторов (и даже молодых лидеров) из стран Восточной Европы считают богословское академическое образование опасным, подчеркивая, что оно дает «только знания», «уничтожает понимание личного призвания» в человеке, да и вообще, богословие является неинтересным, поверхностным и не связанным с жизнью занятием. Соответственно, напрашивается вывод о том, что немало служителей и рядовых евангельских христиан полагают, что академическое богословие не важно, хотя не отрицают ценности «практического» – то есть, пасторско-проповеднического и народно- или лично-духовного богословия.
К какому выводу можно придти? Мысли о необходимости богословия в евангельской церкви
Итак, вполне очевидно, что евангельское богословие вполне живо, хотя не все богословие нужно. А на самом деле, какое именно богословие нужно церквам по мнению этих самых церквей в лице их служителей?
Во-первых, богословие как обычная личная духовность, которая подразумевает lex orandi и lex credendi из древней христианской максимы: молитва и осознанная вера. Во-вторых, богословие как lex proclamandi или традиционное толкование Писание, повторение консервативных утверждений вероучения данной деноминации и пересказ же мнений авторитетных братьев прошлого и настоящего в рамках проповедования, благовестия и бесед. Иными словами, богословие понимается как (1) минимальное осмысление традиции и (2) репродукция устоявшейся системы вероучения на основании принятого толкования Библии. Такие типы богословия признаются необходимыми и нужными церкви.
При этом, в понимании представителей конфессионального и пасторско-проповеднического типа богословия нет места таким понятиям и ценностям, как «исследование», «профессиональная компетентность», «знание богословия и философии», «дискуссия», «интеллектуальная честность», «критическое и творческое мышление» и т.д. То есть, богословие, как (3) критическое и творческое изучение и переосмысление Библии и христианского вероучения, что многие именуют «академическим» типом теологии, так или иначе не признается нужным церкви.
Получается, что богословие, как примитивное, фривольное обдумывание и как закрытая система, условный текст – это можно. Но богословие, как напряженная интеллектуальная работа, профессиональная деятельность и творческий процесс – это почему-то «низзя». Как верно указывает О. Турлак, это явно «указывает на идеологический кризис в евангельском сообществе, которое ускоренным темпом “производит” работников-исполнителей и игнорирует подготовку идеологов-мыслителей».
А ведь, что интересно, по мнению Мирового экономического форума (World Economic Forum), в 10 ключевых навыков, которыми должны обладать эффективные и успешные люди любой сферы деятельности в 2020 году, входят следующие: решение комплексных проблем, критическое мышление, способность к творчеству, эмоциональный интеллект, умение выносить суждения и принимать решения, способность договариваться и когнитивная гибкость. И хотя все эти вещи прямо не связаны с богословием и духовным образованием, я рискну выразить иное мнение: если понимать – и практиковать, преподавать и развивать – богословие как мышление и критически-креативный процесс, то, как минимум, некоторые из указанных навыков однозначно разовьются у такого теолога. Аналитическая работа научит умению делать обоснованные суждения; изучение различных и во многом не согласных друг с другом текстов заставит научиться уважать чужое мнение; коллегиальная работа и богословские дискуссии «натренируют» способность договариваться и проявлять когнитивную гибкость; само умение мыслить творчески послужит и развитию самого богослова, и его богословия, и церкви, которой уже сейчас приходится искать ответы на все новые и новые вопросы культуры, мировоззрения, социума и т.д.
Более того, продукт работы таких мыслящих, говорящих и пишущих теологов может быть весьма полезен в практической жизни церкви. Подготовка хороших библейских комментариев (вроде готовящегося сейчас усилиями большого коллектива под эгидой ЕААА “Славянского библейского комментария” [6]), результаты социологических исследований о жизни и служении церкви (к примеру, проводимого ассоциацией «Духовное возрождение»), философско-богословские, исторические и практико-богословские исследования (к примеру, проводимых под эгидой Ресурсно-исследовательского центра ЕААА), – все это может дать немало информации и мыслей. Причем немалому числу самых разных церковных читателей.
Чтобы церковь оставалась церковью, ей, безусловно, нужно богословие как обдуманная вера, верность традиции и традиционное повторение древних и не очень символов веры и братских убеждений. Но не в меньшей степени ей необходимы: умение творчески мыслить, способность исследовать и переосмысливать как свое наследие (прошлое), так и свои задачи (настоящее и будущее). Поэтому развитие академического богословия, на мой взгляд, является одной из важнейших задач евангельского сообщества Восточной Европы, в целом, и Украины, в частности. Ведь народное богословие обеспечивает церковь личностным измерением веры и жизни, пасторское и конфессиональное богословие придают ей устойчивость и укорененность в традиции, а академическое богословие позволяет двигаться вперед, в будущее, и вверх, к постижению высоких и прекрасных Божьих истин. Разве нет?
Примечания
[1] Т.Дятлик, «Что ожидают пасторы и поместные церкви бывшего Советского Союза от богословского образования в начале XXI века?» Богословские размышления 10 (2009), 72-96.
[2] S.Patty, “A View of Theological Education in Central and Eastern Europe.” Part 1 (January 2015). A Joint Project of Mission Eurasia and Josiah Venture in Partnership with Dialogues In Action (unpublished).
[3] П.Бегичев, «Особенности постсоветского богословия», в Форум 20. Двадцать лет религиозной свободы и активной миссии в постсоветском обществе. Итоги, проблемы, перспективы евангельских церквей. Материалы к дискуссиям, ред. М.Черенков (К.: Дух и Литера, 2011), 136-154; В.Гура, «Условия и уровни развития отечественного евангельского богословия», Богомыслие 16 (2015), 50-63; А.Дубровский, «Богословский фундаментализм как тормозящий фактор в развитии евангельских церквей постсоветского периода», в Форум 20, 27-44; В.Лебедев, “О “народном богословии”, “призраке богословия” и богословской дисциплине,” Христианский мегаполис (19.06.2014) https://xmegapolis.com/о-народном-богословии-призраке-бого/ (Доступ: 01.02.2016); О.Турлак, “О докторской степени и христианской интеллигенции”, Христианский мегаполис (13.08.2012) https://xmegapolis.com/о-докторской-степени-и-христианской-и/ (Доступ: 01.02.2016); О.Турлак, «Славянское евангельское богословие… или же его отсутствие?» Христианский мегаполис (10.11.2011) https://xmegapolis.com/славянское-евангельское-богословие/ (Доступ: 01.02.2016); М.Черенков, «Кадры Церкви: проблемы и задачи христианского образования на выходе из постсоветского транзита», в Традиция подготовки служителей в братстве евангельских христиан-баптистов. История и перспективы: Сборник статей (М. : РС ЕХБ, 2013), 254-261.
[4] См. Бегичев, «Особенности постсоветского богословия», 140-144.
[5] О.Турлак, “О докторской степени и христианской интеллигенции”.
[6] Славянский библейский комментарий [Slavic Bible Commentary] http://sbc.e-aaa.info.
Ростислав Ткаченко преподавал богословские дисциплины в Одесской богословской семинарии. Публицист, переводчик. Автор статей в “ХМ”.
Фото: Р.Ткаченко
© 2025 “Христианский мегаполис”. Материал опубликован с согласия автора. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов, однако это не препятствует публикации статей, написанных с разных позиций и точек зрения. Редакция не несет ответственность за личную позицию и богословские взгляды авторов статей, точность и достоверность использованных авторами источников, и переписку между авторами материалов и читателями. При цитировании материалов портала “Христианский мегаполис” в печатных и электронных СМИ гиперссылка на издание обязательна. Также укажите следующую информацию: “Данный материал был впервые опубликован в “Христианском мегаполисе”.” Для полной перепечатки текста статей необходимо письменное разрешение редколлегии. Несанкционированное размещение полного текста материалов в печатных и электронных СМИ нарушает авторское право.
This text is published with the author’s written permission. Articles featured in Christian Megapolis (XMegapolis) are protected by copyright. When using these articles, please credit the authors and the magazine. To reprint full-length articles, you must obtain written consent from the editor. Please note that the opinions of the editorial board of Christian Megapolis (XMegapolis) may not necessarily align with the views expressed by the authors of the published materials.