Компромисс и его проблемы в евангельской церкви России (часть первая)

От редакции: Представляем вашему вниманию первую часть статьи пастора Алексея Коломийцева, озаглавленной “Компромисс и его проблемы в евангельской церкви России”.

Введение

Существует множество факторов, играющих решающую роль в развитии теологических позиций различных церквей, деноминаций, миссионерских организаций и богословских учебных заведений и исследовательских учреждений в любой стране. Среди этих факторов ― необходимость, способность и, иногда, готовность религиозных лидеров идти на компромисс в вопросах веры. Термин «компромисс» сам по себе не является теологическим, тем не менее, понятие, которое этот термин обозначает, имеет большое влияние на процесс формирования теологических позиций многих организаций и религиозных лидеров. Подчас компромиссом уважительно называют «способность быть гибким», в других случаях компромисс ассоциируются с несколько уничижительными терминами, как: «измена», «неверность», «заблуждение» и др. Для некоторых церковных лидеров компромисс может быть допустимым в одной сфере церковной жизни, и категорически неприемлемым в любых других.

Проблему богословского компромисса можно наблюдать, начиная с самых ранних дней христианской церкви, и, к тому же, в среде ее наиболее влиятельных руководителей. В Послании к Галатам, апостол Павел описывает компромисс, на который пошел апостол Петр. Проблема заключалась в том, что Петр, веруя в спасение по благодати, не был готов последовательно демонстрировать свою позицию во время посещения Антиохийской церкви. (Гал. 2:11–14) Поначалу, путешествуя в одиночку, он свободно ел за одним столом с язычниками, но после того, как из Иерусалима пришли христиане, обращенные из иудеев, апостол Петр стал «таиться и устраняться, опасаясь обрезанных». (Гал. 2:12) Павел об этом происшествии отзывается неодобрительно.

В книге Откровение упоминается еще одна история религиозного компромисса. В послании к фиатирской церкви Бог порицает ее лидера за то, что он допускал отклонение от истинного учения, позволяя Иезавели, ложной пророчице, вводить верующих в заблуждение. (Отк. 2:20–22) На протяжении истории христианской церкви проблема теологического компромисса была предметом исследований и споров многих церковных деятелей и ученых-богословов. Христиане пытались выяснить, является ли компромисс в вопросах библейской истины допустимым вообще? Если да, то при каких обстоятельствах? Какие области церковной доктрины и практики могут быть подвергнуты компромиссу? Насколько далеко может заходить компромисс?

И.Х.Мюррей (I.H.Murray) в книге Evangelicalism Divided [«Разделённое евангельское движение»] описывает борьбу между различными подходами к возможности компромисса, сформировавшимися между группами движения евангельского фундаментализма в Америке в 1930–1940 гг. Эта борьба привела к возникновению противоречий в самом движении, а позднее вылилась в разделение и открытое противостояние между разделенными. В частности, как отмечает Мюррей, еще в годы раннего служения Билли Грэма (Billy Graham) определенная группа лидеров евангельского фундаменталистского движения отказалась от сотрудничества с ним в связи с высоким уровнем доктринальной терпимости в вопросах евангелизационного сотрудничества, который тот допускал. [1] В то время возник следующий вопрос: «Допустимо ли в евангелизационном служении сотрудничество с либеральными церквями ради достижения более высоких результатов?». Также задавался вопрос: «Оправдывает ли конечный результат средства в христианском служении?». Говоря другими словами, «Допустим ли компромисс библейской истины или некоторое уклонение от библейских принципов с целью достижения более значительных результатов в деле распространения Евангелия?».

Проблема компромисса стояла перед верующими ранней церкви в гораздо более болезненной форме: согласиться ли формально поклониться императору (выразить это словесно, или просто склонить голову перед императором и его богами, особенно если этого не требовалось делать публично), и при этом получить возможность, избежав казни, проповедовать Евангелие подпольно, продолжать служение в церкви, закончить перевод Священного Писания, воспитывать детей в богобоязненной атмосфере, или же остаться верным принципам Слова Божьего, но при этом умереть, оставив уйму незаконченного труда, церкви без пасторов, народы без евангелистов, семьи без отцов?

Нужно признать, что на подобные вопросы легких ответов не существует. На протяжении истории церкви каждый христианин, пастор и духовный лидер отвечал на этот вопрос для себя лично. В то же время, ответы на такие вопросы неотразимо влияли на оттенки общей теологической картины церквей и организаций, непосредственно вовлеченных в эти процессы, а постепенно – и на весь христианский мир.

В данной статье мы попытаемся оценить роль компромисса в развитии теологии евангельских церквей России. Необходимо отметить, что термин «евангельские» (Evangelical) в этом случае используется в качестве условного обозначения той части протестантских верующих в бывшем СССР, которая являла собой сердцевину евангельского движения на его ранней стадии развития. С момента возникновения первых евангельских церквей до сталинских репрессий 1930 гг., ядро евангельских церквей России состояло из двух групп: евангельских христиан и баптистов. Остальные, такие как: пятидесятники, меннониты и лютеране составляли меньшинство. [2]

Евангельские церкви России достаточно уникальны в своем развитии и происхождении. Возникнув на почве русского Православия, евангельское движение в России унаследовало определенные элементы восточно-православного мышления, присущего русскому народу в целом. Кроме того, важным фактором, влияющим на развитие евангельского христианства, оказалось нещадное преследование, которое евангельские церкви России/СССР переживали со дня своего рождения и до совсем недавнего времени.

На протяжении своей истории, русское евангельское движение испытало только три коротких периода относительной свободы: с 1874 до 1884 года, с 1917 до 1928 года, с 1991 года и до наших дней. Все остальное время церковь находилась в постоянной осаде и боролась за выживание. Эти факторы оказали огромное влияние на формирование уникальной теологической картины русского евангельского движения. С одной стороны, пройдя через суровые страдания за Господа, русская евангельская церковь доказала, что является верным воином Христа. С другой же стороны, находясь под огромным влиянием русской Православной традиции и имея довольно ограниченные ресурсы для развития ясно сформулированного библейского богословия, евангельские церкви оказались в ситуации, в которой компромиссы были неизбежны. Будучи посвященными христианами, часто верными до смерти перед лицом гонений, русские евангельские лидеры иногда не имели четко выраженных позиций по ряду теологических вопросов.

Целью данной статьи не является осуждение какой-либо евангельской организации или ее лидеров. Напротив, данная статья ― попытка достичь лучшего понимания истинного портрета евангельской церкви России, понимания своей идентичности сквозь призму прошлого, во многом сформировавшего наше настоящее.

Статья состоит из четырех основных частей. (1) Первая часть посвящена общей оценке русской мысли и ее влиянию на русское евангельское движение. Две последующие части оценивают роль компромиссов в наиболее важные периоды развития евангельской церкви в России. (2) Вторая часть статьи сосредоточена на ранней истории русского евангельского движения с момента его возникновения до времени сталинских репрессий 1930 гг. (3) Третья часть описывает наиболее важные события, произошедшие между 1943 и 1991 гг. (4) В заключительной части дается общая оценка данного вопроса в свете обсуждаемых фактов.

Восточно-Православное мышление и Русское евангельское движение. Рождение Русского евангельского движения и его богословия

Известно, что евангельская церковь на Западе родилась в результате теологического спора. Со времен Лютера (Martin Luther), Цвингли (Ulrich Zwingli) и Кальвина (Jean Calvin) вплоть до недавнего времени четко сформулированное богословие было главным элементом, определяющим сущность протестантской церкви на западе. С евангельской церковью в России дело обстояло по-иному. Возникновение русской евангельской церкви было, скорее, результатом реакции на нарушение элементарных принципов христианского образа жизни внутри Русской Православной церкви (РПЦ). Пьянство и моральная развращенность священников, безжизненная форма богослужений, религиозный формализм и мертвая традиция привели определенную группу населения России, формально принадлежавшей к Православию, к поиску живой веры. Теологическая несостоятельность православия играла в этом процессе второстепенную роль.

И.П.Плетт приводит одну из первых формулировок принципов евангельской веры, составленную знаменитым русским проповедником Иваном Рябошапкой в 1870 году. [3] Этот документ начинается с отказа от пьянства и воровства и заканчивается отрицанием Православных праздников. Наиболее теологическим в этих принципах веры было отвержение детокрещения, практикуемого РПЦ, а также отвержение таинства исповедания. Все остальное касалось иных аспектов практики христианской жизни, а не ее теологии.

На протяжении истории русского евангельского движения легко прослеживается невостребованность ясно выраженных принципов веры. Так, большинство книг по истории русского евангельского движения, написанных русскими авторами, имеют главы, описывающие музыкальное и поэтическое служение в церквах, главы, затрагивающие административные вопросы, личные проблемы, возникавшие среди лидеров церквей, а также, касающиеся социального статуса верующих и т.д. При этом практически ни одна из них не представляет серьезного анализа теологического или доктринального развития евангельских церквей в России.

Один из исседователей русского евангельского движения, С.Н.Савинский, описывая отличительные черты евангельских христиан и баптистов в России/Советском Союзе 1920 гг., отмечает: «По сути, никогда не существовало теологических различий между евангельскими христианами и баптистами». [4] Однако даже простое сравнение принципов веры этих двух деноминаций показывает, что доктрины евангельских христиан были более арминианскими (Arminian), тогда как баптисты в своих документах явно выражали кальвинистскую (Calvinistic) позицию в вопросе спасения. Это означает, что либо евангельские христиане и баптисты 1920 гг. не обращали особого внимания на то, что они писали в своих доктринах веры, что весьма маловероятно, либо различие между арминианством и кальвинизмом не воспринимается данным ученым как что-то важное.

Приведенные примеры демонстрируют, что с самых ранних времен ясно сформулированные богословские позиции не играли в русском евангельском движении такой роли, какую они сыграли в развитии западного протестантизма.

Восточный менталитет и теология русского евангельского движения

Одна из особенностей славянских народов заключается в их типично восточной тенденции, направленной к жизни по духу, а не по букве. Русский человек не привык доверять написанным законам. На протяжении многих столетий высшим законом в России была суверенная воля ее государя. Внутреннее непринятие и недоверие к законам, выраженным на бумаге, можно отнести к списку характеристик русской души. Наблюдая, как власть имущие манипулируют законом, русский народ выразил свое отношение к закону в поговорке: «Закон это дышло, куда повернул ― туда и вышло». Подобное отношение в большой степени можно объяснить результатом тысячелетнего влияния РПЦ на формирование русского характера.

РПЦ никогда не уделяла серьезного внимания систематическому богословию. Преуменьшая роль рационального мышления и превознося личный или коллективный опыт, в связке с чувственным, литургическим переживанием, как основной источник истины, Восточное Православие часто отвергает даже саму возможность формирования ясно выраженного систематического богословия. По этой причине большая часть теологии РПЦ довольно размыта, неопределенна и не сформулирована. Православные богословы считают, что это нормальный и даже наилучший подход к формированию богословия. Говоря о том, что богословские истины невозможно ясно и точно выразить посредством человеческого языка, они считают, что богословие может формироваться только в рамках «личного переживания общения с Богом», имея в виду субъективный религиозный опыт, который, в конце концов, и определяет православную теологию. [5]

Подобное отношение к закону наблюдается и во всем славянском обществе. Как правило, закон воспринимается как список неработающих принципов, которые в каждом отдельном случае служить гарантом справедливости не могут. Русские классики часто описывают ситуации, в которых хорошие люди нарушали букву закона и, при этом, авторы представляют их героями, показывая, что, несмотря на нарушение закона, эти герои были верны своим более высоким моральным принципам.

Долгие годы коммунистического правления только усилили подобное отношение русского человека к закону. Почти каждый советский человек знал, что решающее значение в жизни страны играли не формулировки закона, а политическая воля правящей элиты. Будучи частью своего народа, русские евангельские верующие не смогли избежать влияния ее религиозного-философского наследия. На протяжении многих лет истории евангельские верующие России, имея посвященное отношение к Библии, были более сосредоточены на практическом выражении благочестия, нежели на теоретическом формулировании теологических истин. Один из лидеров русских незарегистрированных баптистов, И.П.Плетт, с энтузиазмом описывает общее отношение русских евангельских христиан к богословию:

«Необходимо помнить, что истинная церковь ― живая церковь. Ее, прежде всего, характеризует жизнь, а не вероучение. Жизнь в церкви поддерживается Словом Божьим. (Мф 4:4) Христиан влечет друг ко другу именно проявление жизни, и только единая жизнь делает их единым организмом. Когда же она отходит на задний план, а люди все еще стремятся сохранять единство, тогда начинается усиленная работа над созданием вероучения, чтобы с его помощью устранить возникшие неустройства. Хорошо иметь вероучение, но оно должно быть продиктовано жизнью во Христе, а не наоборот ― вероучением возбудить жизнь у верующих. Если христиан не соединяет жизнь, полученная от Бога, то этого не сделает и вероучение». [6]

Подобное отношение наблюдалось и среди зарегистрированных церквей баптистского союза [ВСЕХБ]. Так, в течение двадцати двух лет, между 1944 и 1966 гг., в Союзе евангельских христиан-баптистов СССР, заново открытом после жесточайших преследований 1930-х, вопрос о выработке вероучения не поднимался вообще. Все эти годы Союз функционировал без документа, выражающего доктрины веры. В 1966 г. была сделана попытка сформулировать и утвердить вероучение ВСЕХБ, однако она не увенчалась успехом по причине неспособности руководителей Союза прийти к единой позиции по ключевым пунктам. Такое положение сохранялось вплоть до 1986 года, когда, в конце концов, официальное вероучение ВСЕХБ все-таки было принято.

Говоря о посвященности своей вере, русские евангельские верующие чаще всего имеют в виду не ясно сформулированные библейские доктрины, а, скорее, то, что они понимают как «христианскую жизнь», определяемую набором неписаных правил и традиций. Так как большая их часть в какой-то мере связана с Писанием, большинство русских евангельских христиан не проводит четкого различия между этими традициями и правилами и библейским учением.

История и теология русского евангельского движения

Значимым элементом, оказавшим огромное влияние на формирование русского евангельского богословия, является уникальная история евангельского движения в России. Русские евангельские верующие наибольшую часть своего существования переживали жестокие гонения. Сначала их преследовали царская власть и РПЦ; позже, во времена Советского Союза, они стали объектом всесторонних преследований со стороны атеистических властей. Русские протестанты, по сути, никогда не имели ни времени, ни ресурсов, ни знаний или опыта, которые позволили бы им тщательно сформулировать и выразить свои принципы веры. Чаще всего их первоначальным стремлением было стремление выжить, т.е. сохранить в России само существование евангельской церкви как таковой.

Евангельские верующие в России всегда составляли довольно малую часть от общего населения страны, по сравнению с обвенчанной с государством РПЦ. Руководство РПЦ всегда воспринимало само существование евангельского движения в России как прямое посягательство на позиции доминирующей церкви. Имея огромное влияние на государственную власть, РПЦ делала все что могла, для того, чтобы остановить развитие евангелического движения среди народов страны. В течение долгого периода времени определенные круги в РПЦ препятствовали переводу и изданию Библии на русском языке. Когда в 1876 году Библия все-таки была издана и ее влияние распространилось, Православные иерархи убедили царя арестовать и сослать в Сибирь или выслать заграницу всех влиятельных лидеров евангельского движения, что и случилось в 1884 году. Вплоть до издания в апреле 1905 года царского декрета о религиозной терпимости, русские евангельские верующие функционировали в России практически незаконно. [7]

Беспощадные преследования не позволяли евангельской церкви в России основать теологические учебные заведения. В первые годы существования коммунистического режима после революции 1917 года ситуация несколько изменилась. Будучи занятой устранением своих политических противников, большевистская власть первое время не обращала серьезного внимания на деятельность евангельских церквей. Обе русские протестантские деноминации, евангельские христиане и баптисты, имели возможность использовать это время свободы для своего роста и развития, евангелизационной и миссионерской деятельности. Сотни русских проповедников Евангелия отправились во все уголки Советской России.

После нескольких лет активного служения обе деноминации пришли к пониманию необходимости создания богословских школ. Однако ко времени, когда эти школы начали свою деятельность, политическая атмосфера в России уже наполнилась запахом грядущих сталинских репрессий. Центр по подготовке служителей Союза евангельских христиан (ВСЕХ), предлагавший одногодичный курс для обучения проповедников, просуществовал четыре года, между 1925–1929 гг.. Собз баптистов сумел открыть свою библейскую школу с трехгодичной программой обучения только в 1927 году, но, с началом массовых репрессий в 1929 году, сталинское правительство школу закрыло. [8]

Как уже отмечалось выше, до преследований 1930 гг. русское евангельское движение состояло из двух основных деноминаций: евангельских христиан и баптистов. По причине доктринального влияния английских и немецких баптистов, с которыми русские баптисты были связаны с самого начала, служители церквей Союза баптистов всегда придавали большее значение доктринальным вопросам, чем их братья из ВСЕХ. [9] Так, одной из особенностей лидера евангельских христиан, Ивана Степановича Проханова, была его большая активность в политической и социальной сферах российского общества. Он рассматривал политику и социальную деятельность в качестве эффективного средства распространения евангельского влияния. [10] Проханов, кроме всего прочего, активно шел на сотрудничество с РПЦ и другими христианскими группами с целью объединения усилий для оказания христианского влияния на русский народ. [11]

Евангельские христиане имели менее четко выраженные доктрины веры, и в вопросах сотериологии склонялись к арминианскому богословию. В тот же самый период, деятельность Союза баптистов характеризовалась достаточно серьезным вниманием к доктринальной ясности и чистоте. Русские баптисты были не менее активны в евангелизационной и миссионерской деятельности, чем их братья из евангельских христиан, однако в своем служении они относились гораздо осторожнее к каким либо формам экуменического сотрудничества.

В качестве принципов веры баптисты приняли четко сформулированное вероучение немецких баптистов под редакцией Онкена (Wilhelm Oncken). Эти доктрины веры отражали кальвинистские взгляды в вопросах сотериологии и были очень принципиальными в вопросах автономии поместных церквей, так же, как и в вопросах отделения церкви от государства. Жестокие гонения 1930-х (начавшиеся еще в 1929 году) разрушили почти все ранее созданное обеими евангельскими деноминациями. Их деятельность прекратилась, офисы закрылись, церковные здания конфисковали, миллионы евангельских верующих арестовали и сослали в лагеря ГУЛАГа. Многие из них умерли за веру в отдаленных местах Сибири.

Когда в 1944 году сталинское правительство дало разрешение на открытие церквей, две группы, ― евангельские христиане и баптисты, ― объединились в одну организацию, с названием Всесоюзный совет евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ). Большинство лидеров досталинского Союза баптистов не пережило репрессий 1930 гг. и погибло в сибирских лагерях. По этой причине вновь созданное руководство евангельской церкви в своем большинстве состояло из выходцев из ВСЕХ. [12]

С 1944 до 1991 гг. церкви ВСЕХБ в СССР, несмотря на легальное существование, оказались весьма ограниченными в своей деятельности. Атеистическое правительство Советского Союза, поставив цель полностью искоренить религии, ввело строгие ограничения во всех сферах церковной жизни. В особой степени эти ограничения касались служения проповеди, евангелизации, детского и молодежного служения, а также каких-либо форм теологического образования. В течение ста лет своего существования русские евангельские верующие практически не имели доступа к теологическим учебным заведениям. В их среде не было богословски образованных людей, имеющих опыт библейской экзегетики и теологического анализа. Не было книг по теологии. Американский меннонит д-р Вальтер Заватски (Dr. Walter Sawatsky) описывает свои впечатления после посещения церквей ЕХБ в СССР в 1981 году подобным образом: «…теологические дискуссии им просто неизвестны… их теология ― это теология веры, …богобоязненность, выраженная с большим энтузиазмом, который является отличительной чертой славянского характера». [13] В этом состоянии русские евангельские церкви и встретили падение железного занавеса, открывшее широкую дверь западному теологическому многообразию, в одночасье став перед необходимостью ясно осмыслить сущность своей веры.

Как только появилась возможность, сотни миссионерских организаций, деноминаций и теологических школ из стран Запада наводнили Россию. Не имея опытных теологов и, по сути, не имея ясно сформированного богословия, русские евангельские верующие не были готовы сделать библейскую оценку теологических позиций своих новых друзей. Их старые традиционные религиозные стандарты, сформированные в годы изоляции, были приспособлены к определенному культурному и национальному уровню. В новых условиях эти стандарты действовать перестали. Простой подход к теологии, разделяющий мир на верующих и неверующих, на «наше братство» и «не наше», себя исчерпал.

Вместе с долгожданной свободой, русские евангельские верующие внезапно обнаружили, что все в Западном религиозном мире намного сложнее чем то, к чему они привыкли. Западные миссионеры имели другие традиции, по-другому одевались, по-иному проводили богослужения, пели другие песни, говорили другие проповеди, но, в то же самое время, они тоже были христианами! Из-за этого многие русские евангельские верующие, особенно из среды старшего поколения, отнеслись к Западным миссионерам с большой настороженностью. Некоторые, столкнувшись с чем-то особо непривычным для них, стали отвергать всё, относившееся к западному христианству.

В то же самое время, молодое поколение, в своем большинстве, с готовностью принимало от Западных миссионеров все, практически без разбора, не имея способности определить, что правильно, а что нет, что хорошо и что плохо. Для евангельских церквей в России данная ситуация превратилась в огромную проблему. Старая традиционная система русского практического богословия, которая была основана на общем посвящении Христу, была неспособна устоять против вторжения разнообразия христианских идей и вероучений, пришедших со всех концов света. На тот момент русские евангельские верующие не имели эффективных теологических инструментов, достаточного опыта и компетентности для формирования верного, объективно обоснованного отношения к различным деноминациям, их традициям и принципам веры.

Примечания:

[1] I.H.Murray, Evangelicalism Divided (The Banner of Truth Trust, 2000), p. 251.

[2] Евангельские христиане-баптисты оставались доминирующей группой среди евангельских церквей в бывшем Советском Союзе вплоть до периода горбачёвской перестройки.

[3] И.П.Плетт, Зарождение церквей ЕХБ («Христианин», 1994), стр. 82.

[4] С.Н.Савинский, История евангельских христиан-баптистов Украины, России, Белоруссии (1917-1967) (С.-Пб.: “Библия для всех”, 2001), стр. 79.

[5] Daniel B. Clendenin, Eastern Orthodox Christianity, A Western Perspective (Grand Rapids, MI: Baker Books, 1994), p. 56.

[6] И.П.Плетт, Зарождение церквей ЕХБ, стр. 83.

[7] С.Н.Савинский, История русско-украинского баптизма. Учебное пособие (“Богомыслие”, 1995), стр. 67–69.

[8] Там же, стр. 100.

[9]  В.Заватски [Walter Sawatsky], Евангелическое движение в СССР после Второй Мировой войны. [Soviet Evangelicals Since World War II] Перевод с англ. (М.: ЦКМ, 1995), стр. 400.

[10] С.Н.Савинский, История евангельских христиан-баптистов, стр. 94.

[11] И.С.Проханов, В котле России, 1869-1933. Автобиография (Chicago, IL: World Fellowship of Slavic Evangelical Christians, 1992), p. 205.

[12] Michael Bourdeaux, Religious Ferment In Russia. Protestant Opposition to Soviet Religious Policy (Edinburg: R&R Clark, Ltd., 1968), p. 7.

[13] В.Заватски, Евангелическое движение в СССР после Второй Мировой войны, стр. 393.

* * * * * * *

Вы ознакомились с выдержкой из статьи, вошедшей в новую книгу А.А.Коломийцева «Библейская принципиальность в служении». В ней автор убедительно и последовательно возвращает читателя к фундаментальным принципам Писания, способным решать самые сложные вопросы современного христианства. Среди них — «Пастор — кто он?», «Как подготовить библейскую проповедь?», «Может ли женщина быть пастором?». Книга представляет убедительные аргументы в защиту авторитета Библии и ее достаточности для практической жизни христианина и стабильного развития церкви в любых условиях. Вы можете приобрести книгу на сайте slovostore.org или по телефону в США: (360) 687-3962.

* * * * * * *

Читайте во второй части:

«…Абсолютное посвящение служению сделало И.С.Проханова одним из наиболее влиятельных евангельских служителей в России… Впрочем, ему приходилось не раз прибегать к сомнительным методам ради достижения важных целей, создавая этим серьезные проблемы, как себе лично, так и Союзу, которым он руководил…”

“В 1953 году Никита Хрущев исполнился решимости уничтожить на просторах Советского государства все религии… Для этой цели КГБ создало целую сеть информаторов, завербованных из числа членов церквей… Власти потребовали от руководителей ВСЕХБ создания документов, которые полностью ограничивали не только возможность развития общин, но и сводили к минимуму всю их деятельность… Так, пасторы местных церквей стали перед выбором, подчиняться указаниям своих «духовных лидеров» или нет… Эта напряженность внутри ВСЕХБ привела к разделению на зарегистрированные и незарегистрированные церкви…”

Фото: А.Коломийцев.

При использовании материалов, ссылка на “Христианский мегаполис” обязательна.

Портал “Христианский мегаполис” предоставляет место для обсуждения и выражения различных позиций и точек зрения на жизнь христиан, церкви, государства и общества. Редакция сотрудничает с широким кругом авторов, принадлежащих к евангельскому крылу христианства, и поощряет сотрудничество между христианами, следуя словам Иисуса Христа: “Да будут все едино”. (Иоан.17гл.)

Алексей Коломийцев

Алексей Коломийцев

Пастор-учитель Библейской церкви “Слово благодати” (Battle Ground, штат Вашингтон, США). Магистр богословия. Его проповеди доступны на сайте: slovo.org.

More Posts - Website

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.